– Да… Это уже не шутки! – От былого благодушия старика не осталось и следа. Он поставил чашку на стол и забарабанил пальцами по подлокотникам кресла.

Плакс взглянул на часы. Очевидно, Сан уже был на подъезде.

– Послушай, мой мальчик, – вдруг сказал Лейба. – Как-то перед войной, еще перед той войной, империалистической, я поехал в Харьков открывать меняльную контору – не век же иголкой махать. Со мной еще был твой отец… Может быть, он рассказывал тебе об этом?

– О чем?

– О мастерской Марка Шуна.

– Честно говоря, не помню, а про Марка Шуна так вообще в первый раз слышу, – признался Плакс, не понимая, к чему клонит старик.

– Приехали мы в Харьков и остановились в самом центре, на Сумской. Тебе в Харькове приходилось бывать?

– Только проездом.

– Ну, тогда ты не представляешь, что такое Сумская! Ах, какая улица, какая улица! Лучше, чем Фима Бибирман, о ней еще никто не сказал!

– Простите, дядя, но мне сейчас не до Фимы Бибирмана, тем более, я не знаю, кто это такой, – прервал старика Плакс.

– О, Изя, тогда ты многое потерял! Фима за словом в карман не лез. Вот его перл: «Один станок – это просто станок, два станка – мастерская. Одна б… – это просто б… А много б… – это уже Сумская»! И надо было такую шикарную улицу называть именем Карла Либкнехта!

Плакс рассмеялся. Лейба весело, по-мальчишески подмигнул ему и спросил:

– Так на чем я закончил, мой мальчик?

– На Карле Либкнехте, дядя, ближайшем друге Розы Люксембург.

– А, ну да, я о Сумской… Так вот, на углу Сумской и Провиантской Марк Соломонович Шун занимал целый дом. Сам знаешь, среди нашего брата дураков не бывает, но Марк был гений, сто очков вперед мог дать любому. Мудрейший человек, даже Ёся Либерман, которого вся одесская полиция не могла взять за цугундер, приезжал к нему за советом.

– Зато ЧК в первый же год посадила на нары, и никакие советы не помогли, – не удержался и съязвил Плакс.

Старик нахмурился и предупредил:

– Ты, Изя, так не шути, может плохо кончиться.

– Извините, дядя, язык мой – враг мой.

– Если бы только он…

– Так что там произошло в мастерской Шуна? – поспешил сгладить бестактность Плакс.

– До девятьсот пятого года Марк преподавал в университете, но со студентами ему не повезло. Половина подалась в бомбисты, другая – в аферисты. Потом, в девятьсот шестом, когда волна восстаний схлынула, жандармы очухались и чуть не посадили беднягу. Но Марк не был бы Марком, если бы не сумел выкрутиться. Правда, из университета ему пришлось уйти. Так знаешь, что он придумал? Открыл свою мастерскую-иллюзион! Съездил в Париж, купил дорогущий по тем временам киносъемочный аппарат и начал работать. Народ к нему валом повалил – хотелось на себя посмотреть со стороны, но в каждом Марк улавливал что-то свое, особенное…

– Я, кажется, понял, дядя, – прервал Лейбу Плакс. – Вы хотите сказать, что… Что надо ключик подобрать, нащупать личные мотивы?

– Правильно, Изя! Политики тоже люди, у них есть свои слабости и… свои амбиции. Простые, но точные ходы дадут наилучшие результаты. Ваша задача – уловить особенное.

– Я подумаю над этим, дядя, – кивнул Плакс.

В библиотеку вошел мрачный Алик.

– Вы слышали последние сводки? – спросил он. – Немцы говорят о критическом положении Красной армии. Геббельс грозился уже в ближайшие дни провести парад на Красной площади. Это какой-то кошмар!

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9

Также по теме

Загадки подводных пирамид
Время от времени в средствах массовой информации появляются сообщения о сенсационных находках ныряльщиков под водой - неких рукотворных сооружениях, неведомо как оказавшихся на морском дне. Самым гром ...

Пирамиды Канарских островов
Эти хорошо сложенные груды камней показывают всем туристам, остановившимся на Тенерифе. Туристов привозят в парк Гуимар (рядом с одноименным городком) и водят между невысокими ступенчатыми пирамидами, ...

Китайская Белая пирамида выше египетской!
Весной 1945 года американский военный летчик Джеймс Гаусман совершил вынужденную посадку из-за неполадок в двигателе в «запретной зоне», в юго-западной части Китая. Оглянувшись вокруг, он ...