Очутившись в коридоре, он еще раз прислушался. Где-то под лестницей пел сверчок, сверху доносились спокойные неясные голоса, из-под двери пробивалась узенькая полоска света.

Не выпуская из руки пистолет, Дмитрий поднялся на второй этаж.

– Заходите, Дмитрий! Все нормально! – выросла перед ним богатырская фигура Свидерского.

Они вместе прошли в кабинет. Там уже находился Дервиш. Дмитрий почувствовал, что его бьет озноб – сказалось напряжение, и к тому же он сильно замерз. Резидент выглядел не лучше.

Свидерский озабоченно зацокал языком:

– Кажется, вам нужна моя помощь.

Он вышел, но вскоре вернулся с бутылкой водки и ломтем копченого сала. Нарезая сало, он приговаривал:

– Сейчас я вас подлечу. С таким компрессом все как рукой снимет.

Дервиш по-хозяйски достал из шкафчика три мензурки, открыл бутылку и разлил водку. Свидерский пододвинул к ним тарелку с салом, поднял мензурку и, хитровато прищурившись, сказал:

– Думаю, коммунисты на меня не обидятся, но сегодня с вами был сам Господь Бог.

– Не знаю, как там с Божьим промыслом, но то, что мы с Димой родились в рубашках, это факт, – согласился Дервиш и одним махом выпил.

Дмитрий присоединился к ним. Водка оказалась отменной, теплой волной она согрела грудь. За первой мензуркой последовала вторая, потом третья, и градус волной ударил Дмитрию в голову. Кабинет поплыл перед глазами, по телу разлилась приятная истома. Неприятный инцидент в «Погребке» казался уже не более чем эпизодом из жизни разведчика, и без того полной опасностей. Веки отяжелели. Сквозь сон до него доносились обрывки спора. Дервиш, несмотря на уговоры Свидерского остаться ночевать, засобирался в город, он собирался узнать, насколько ощутимым для разведывательной сети оказался удар жандармов и полиции. Дмитрий даже порывался присоединиться к нему, но ноги отказывались повиноваться, и вскоре он окончательно уснул.

Разбудил его требовательный стук, мгновенно напомнивший о событиях прошлого дня. Рука скользнула под подушку и привычно легла на рукоять пистолета. Но тревога оказалась напрасной – по окну барабанил красногрудый снегирь, нахально усевшийся на карниз. Утро было в разгаре, солнце стояло над крышей соседнего дома и, отражаясь от стеклянной поверхности шкафов, веселыми зайчиками пускало свои лучи по стенам. Снизу доносился медовый аромат печеной тыквы и слабый – рисовых лепешек.

На ходу приглаживая растрепавшиеся волосы, Дмитрий быстро спустился вниз. Жизнь в доме Свидерских шла свои чередом. Аптекарь погромыхивал где-то склянками и колбами, а в столовой вовсю хлопотала Аннушка. Дмитрий торопливо поздоровался с девушкой и проскользнул в ванную. Там долго стоял под душем. Упругие струи воды, хлеставшие по телу, смыли проснувшееся было чувство тревоги.

Посвежевший и бодрый, Дмитрий возвратился в гостиную и с радостью увидел Дервиша. По его спокойному лицу он прочитал, что, кажется, обошлось без потерь. В гостиной находился также какой-то молодой человек. Дмитрий пригляделся к нему. Тонкий овал лица, темные, слегка вьющиеся волосы и выразительные глаза глубокого василькового цвета выдавали в нем русского, судя по всему из «бывших» – внешность у парня была аристократической.

– Павел Ольшевский, – представил спутника Дервиш и с особой теплотой добавил: – Моя правая рука.

– Так я вроде тоже правая! – добродушно пробасил хозяин дома.

– Правая, правая, не сомневайтесь!

– Сколько же их у вас, милейший?

– По правде говоря, не считал, – засмеялся Дервиш.

– Александр Александрович, да вы у нас настоящий Шива! – воскликнул аптекарь, и Дмитрий, а вместе с ним и Павел отметили, что впервые слышат имя Дервиша, но, скорее всего, не настоящее.

– Шива, Шива! Ты кормить нас собираешься, Глеб? Или сладкими речами решил отделаться? Не выйдет, доставай свои разносолы!

За столом Дмитрий не утерпел и спросил:

– Как Владимир?

– С ним все нормально, – ответил Дервиш.

– А тот парень, что в «Погребке» нас прикрыл?

– Жив-здоров! С него как с гуся вода.

– Честно говоря, если бы не он…

– Все нормально, Дима, сам знаешь, такова наша профессия. С Захаром, правда, все обошлось, а если бы случилось худшее, помогли бы другие.

– Федорову никто не помог, – грустно сказал Ольшевский.

Дервиш помрачнел:

– И такое бывает, Павел. На войне как на войне. На мой взгляд, на войне даже легче. Там ты по крайней мере среди своих. Там ты – это ты. Герой, трус, подлец, всякое бывает… А здесь у нас чужие имена, и не только имена – мы взяли чужие жизни. Иногда мы делаем то, что противно твоему естеству. Но ведь выхода-то нет – ради Родины на все пойдешь. И похоронят нас под чужим именем, если не доведется вернуться. Ни мать, ни жена, если есть, ничего о нас не узнают, так и будут ждать до самого конца. От нашей работы зависят жизни миллионов людей, а порой и целых народов, но мы не ищем благодарности – работаем, и все. Потому что так надо, потому что по-другому нельзя.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8

Также по теме

Другие гипотезы предназначения пирамид
Помимо известных теорий, дающих то или иное объяснение назначению Великой пирамиды, высказывался и целый ряд других гипотез. В их числе можно назвать следующие: 1. Египетские пирамиды в целом служили ...

Сильнее «Виагры»
Мексиканские пирамиды по размерам не уступают египетским, например, 60-метровая пирамида Солнца в городе Теотихуакан близ Мехико имеет основание площадью 200 кв. м. Все они усечены в верхней части, и ...

Пирамида в Сейле
Пирамида в Сейле – это пирамида, которая находится недалеко от железной дороги, между Фаюмом и Нилом, на горе. Данную пирамиду обнаружили в 1898 году, это был Людвиг Борхардт. Стоит отметить, чт ...