– Вот и отлично! Детали операции согласуем в рабочем порядке!

Японцы попрощались и ушли.

– Азалий Алексеевич, можно? – В приоткрытую дверь просунулась унылая физиономия Ясновского.

– А, Вадим, заходи, – махнул рукой Дулепов. – Давай наливай, а то с этими желтомордыми обезьянами толком и не выпьешь.

– Нет, за что?! Тоже «шестерку» нашли, сволочи! Опустили меня, как последнего… – бубнил ротмистр.

– Плюнь и разотри! Одно слово – азиаты! – презрительно бросил Дулепов. – Ты пей, пей.

– Не могу, Азалий Алексеевич, у меня явка с Тихим, – помотал головой Ясновский, отодвигая рюмку.

– Ну, это святое! – кивнул Дулепов. – Погоди, Вадим, – остановил он подчиненного уже в дверях. – Тут у меня одна мысль мелькнула… Федорова кто брал?

– Жандармы.

– Полицейские участвовали?

– Только на подхвате.

– А где сидят Бандура и Козлов?

– В центральной, у Тихого.

– Очень даже неплохо! – потер руки Дулепов.

Ясновский терялся в догадках, пытаясь понять, куда клонит шеф, но тот не спешил делиться своими соображениями. Попыхивая папиросой, он продолжил задавать вопросы:

– После Федорова что-нибудь осталось?

– Почти ничего. Успел, гад, все уничтожить.

– А кто знал о его поимке?

– Сасо, Такеока, вероятно, Ниумура с Дейсаном, майоришкой этим, ну, и мы с вами.

– А может, все-таки есть зацепки? – Глаза Дулепова сузились.

– Вы полагаете, японцы что-то не договаривают? – предположил ротмистр.

– А что они могут недоговаривать? Хотя… Черт их знает… Я вот что, Вадим, подумал. А не развернуть ли нам ситуацию с Федоровым против красного резидента?

– Каким образом? – удивился Ясновский. – С покойника ничего не возьмешь. Козлов с Бандурой скорее языки проглотят, чем своих сдадут, мы уж пробовали разговорить, но…

– А твой Тихий зачем?

– Тихий? Он-то тут с какого боку?

– Через него мы хотим запустить информацию, что Федоров не успел уничтожить все коды. Что ты на это скажешь?

– Идея, конечно, хорошая, но Тихий… Он же не имел никакого отношения к делу Федорова! И потом…

– Потом будет суп с котом! Без тебя знаю, что не имел! Он у тебя где служит? – с раздражением перебил Дулепов.

– В полиции! А что?

– А то. Он ведь там не последняя сошка. При желании мог бы узнать.

– Ясно… Но как на это посмотрят японцы?

– Не беспокойся, Вадим, я их беру на себя. Ты только втолкуй Тихому, пусть язык попридержит. Знаю, любит, мерзавец, пыль в глаза пустить.

– Не волнуйтесь, подрежем! – заверил Ясновский.

– Тогда давай действуй! – распорядился Дулепов.

Ротмистр переоделся и отправился в город. Явка с Тихим была назначена в фотостудии Замойского. Место бойкое, да и сам хозяин подозрений не вызывал. Марк Соломонович Замойский появился в Харбине в середине двадцатых годов после какой-то темной истории, случившийся в Гирине. Вытащил его из полиции Дулепов, который знал Замойского еще по Москве.

В далеком 1906 году молоденький фотограф Марик Замойский по глупости путался с большевиками, но вскоре попался на хранении марксистской литературы. На допросе он лил перед жандармами крокодиловы слезы, клялся в любви к Государю Императору и, разумеется, сдал всех своих подельников. Таких, как он, после первой русской революции были сотни, но Дулепов, уже тогда разглядев в нем большую сволочь, взял его на работу тайным осведомителем.

После трех месяцев отсидки Замойский, которому слепили образ «сочувствующего», вышел на волю и стал работать на два фронта. На выделенные ему деньги он открыл в Замоскворечье небольшую фотостудию. Дела Марика быстро шли в гору. К месту сказать, фотографом он был от Бога. За два с небольшим года тщедушный Марик превратился в респектабельного Марка Соломоновича, а его студия стала бойким местом. Большевики назначали в ней явки и хранили нелегальную литературу, в подвале студии даже стоял небольшой гектограф для изготовления листовок. Не внакладе оказалась и охранка – осведомитель Портретист отрабатывал свои деньги на совесть. К тому же он снабжал хозяев первоклассными фотографиями, на большевиков была заведена целая картотека.

Так продолжалось до февраля семнадцатого, а потом все пошло кувырком. Замойский вовремя почувствовал, что запахло жареным, и, бросив все, бежал в Сибирь. На время его следы потерялись, но в ноябре восемнадцатого он объявился в правительстве у Колчака. В девятнадцатом, когда Колчак бежал из Омска в Иркутск, где был взят под охрану чехословацкими войсками, а позже расстрелян, Замойский снова залег на дно. В Сибири он не остался, скитался по Монголии и Китаю, пока судьба не свела его с Дулеповым. Все возвратилось на круги своя.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8

Также по теме

Пирамида Микерина
Пирамида Менкаура, сына Хафры и его наследника, которого греки называли Микерином, самая маленькая из больших пирамид Гизы. Первоначальная высота 66 м, нынешняя — 55,5 м, длина стороны 103,4 м. ...

Культура Норте-Чико
Культура Норте-Чико или Культура Караль-Супе (второе название чаще используется в испаноязычной литературе) — доколумбова цивилизация в регионе Норте-Чико на северно-центральном побережье Перу. ...

Другие гипотезы предназначения пирамид
Помимо известных теорий, дающих то или иное объяснение назначению Великой пирамиды, высказывался и целый ряд других гипотез. В их числе можно назвать следующие: 1. Египетские пирамиды в целом служили ...