Кстати, и у Нестора, обо многом умалчивающего, содержится указание, что новгородской коалиции было отнюдь не безразлично, к каким варягам обращаться. "Сице бо звахуть ты варагы-русь, яко же друзни зовутся свее (шведы), друзин же оурмани (норманны), англяне (англичане или датчане-англы) инии и готе (готы), тако и си", то есть четко выражена национальная принадлежность. Иначе отправлять посольство "за море" оказалось бы совсем не обязательно — варягами кишела вся Балтика. Славянское происхождение Рюрика косвенно подтверждает и "Велесова Книга". Настроенная резко против него, она восклицает: "Рюрик не русич" (III, 8/1). Поскольку ни о ком другом из завоевателей такого не говорится, значит свое право на власть Рюрик обосновывал именно тем, что он русич.

Ну а на персональный его выбор, вероятно, повлияло не только родство с Гостомыслом — были же у него и какие-то другие дочери, выданные замуж на чужбину. Сыграл роль и ряд других факторов. Наверняка повлияла и его громкая слава на Балтике — о заметном положении Рюрика свидетельствует и сам факт, что новгородцы знали и нем и представляли, куда именно направить послов. Потому что путешествовать наугад по Балтийскому морю в поисках одного из родственников Гостомысла, как уже отмечалось, было бы в IX в. чересчур рискованным занятием. Кроме того, как мы видели, в Новгород повадились ходить датские викинги. А все говорит о том, что они именно повадились. Не в привычках варягов было довольствоваться одноразовым набегом на приглянувшееся богатое место, обычно они и в дальнейшем продолжали наведываться по разведанной дорожке, например на Париж они нападали 6 раз. Причем у пиратов разных национальностей устанавливались свои излюбленные маршруты и формировались более менее постоянные "сферы интересов". Так, на Англию ходили преимущественно датчане, на Францию — норвежцы и т. д. То есть Гостомысл, чувствуя приближение смерти, имел все основания полагать, что рано или поздно датчане придут снова. Но как раз датчане были смертельными врагами Рюрика, борьба с ними являлась для него кровным делом, а это повышало вероятность, что он откликнется на призыв и станет лучшим защитником Новгорода от очередных вторжений. Опять же он оставался изгоем, способным всецело связать свои интересы с новой родиной. Видимо, Гостомысл в своем "политическом завещании" тщательно взвесил и продумал все стороны.

Как отмечалось в прошлой главе, последнее датированное упоминание о действиях Рюрика на Западе относится к 854 г., когда Лотарь отрекся от покровительства ему, и он оказался вынужден на свой страх и риск вести войну с датчанами на территории самой Ютландии. Безнадежность такой борьбы рано или поздно должна была стать очевидной. Он мог еще какое-то время держаться, но наемные варяжские дружины, силами которых он наверняка пользовался, от длительной и тяжелой оборонительной войны попросту отказались бы, поскольку такие действия не сулили добычи и не окупали потерь. Связи с западными славянами у новгородцев существовали, и если они знали о положении, в котором оказался Рюрик, это стало бы дополнительным фактором в пользу выбора его кандидатуры. Разумеется, он не бросил бы захваченного края, если бы дела у него шли успешно. То есть к моменту призвания он был либо уже выбит из Ютландии, либо терпел поражения. Хотя, может быть, он некоторое время колебался, пока не осознал бесперспективность дальнейшей войны. Как бы то ни было, в этот момент приглашение Новгорода оказалось для него очень кстати. Ведь ему было уже около пятидесяти, и бесприютная пиратская жизнь по чужим углам наверняка была уже не по возрасту. Годы требовали более прочного пристанища (что он и попытался осуществить в Ютландской авантюре).

Летописи рассказывают, что Рюрик принял предложение и в 862 г. пришел на Русь с братьями Синеусом и Трувором. Сам сел княжить по одной версии в Новгороде, а по большинству летописных версий — в Ладоге; Синеуса послал в Белоозеро, а Трувора — в Изборск. А через два года, по кончине братьев, отдал в управление своим боярам их города, а также Ростов, Полоцк и Муром. Никоновская летопись говорит также о восстании Вадима Храброго, поднятого новгородцами в 864 г. и подавленного Рюриком.

Синеус и Трувор, странным образом умершие в одночасье, нигде в западных источниках не упоминаются, и вопрос о самом их существовании сейчас считается весьма спорным — широко известна версия, что таковых братьев никогда не было, просто летописец неточно перевел слова какого-то скандинавского источника: "Рюрик, его родственники (sine hus) и дружинники (thru voring)". Может быть, речь шла о различных частях его войска из славян-бодричей, таких же изгнанников, как он сам, и наемников-варягов. Но подобная ошибка — подчеркивает еще один важный факт — «придворные» хроники времен Рюрика писались не по-русски, а по-норманнски. То есть его правление опиралось на чужеземную верхушку. Это согласуется и с другими известными фактами. Женой Рюрика была Ефанда из рода норвежских королей, а правой рукой и советником, позже опекуном наследника Игоря, стал брат Ефанды Вещий Олег. По всей вероятности, на Балтике Рюрик близко сошелся с норвежцами. Объединять их вполне могла и вражда с датчанами, стремившимися в это время подмять Норвегию под себя.

Страницы: 1 2 3 4 5

Также по теме

ОТ АВТОРА
Парадоксально — но факт: чем дальше уходит человечество от своего далекого прошлого, тем больше нового узнает о нем. Так, XIX и начало XX вв. ознаменовались археологическими открытиями Трои, Микен ...

Ломаная пирамида
Ломаная пирамида, созданная фараоном Снофру 4-й династии Древнего царства, датируется около 2600 годом до нашей эры. Это уникальный пример первой настоящей пирамиды , а не ступенчатой. Расположена пи ...

Египетские события: загадки страны пирамид
Последние события в Египте заставили средства массовой информации вспомнить о существовании некоего плана США по переустройству «Большого Ближнего Востока». При этом упоминается о традици ...