Когда высокий интересный молодой человек вежливо пригласил Иру на танец, она испугалась так, что задрожали ноги. Она боялась посмотреть ему в лицо, да внешность и не имела никакого значения, не важно, как он выглядел. Эта милая девушка, не задумываясь, обрекла себя на пожизненное служение только что обретенному господину.

— Почему вы не танцуете вместе со всеми?

— Я плохо танцую.

— Я тоже. Считаю танцы глупым занятием. Послушай, пойдем отсюда? Тебя как зовут?

— Ирина.

— А меня Саша. У меня в комнате есть бутылка пепси и коробка шоколадных конфет. И соседа не будет, пока вся эта банда не кончится. Мы ведь, похоже, родственные души?

Она забыла про подругу, про общежитие, двери которого закрылись в двенадцать часов злющей вахтершей, несданный зачет и промокшие от снежной каши сапоги. И они действительно пили пепси и ели шоколад из глянцевой коробки, а потом смотрели старый смешной фильм. Тогда Ирина не смогла понять, зачем же она все-таки нужна Александру Серебрякову. Ведь ничего не было, кроме разговоров о всякой ерунде. Он просто нуждался в чьем-то обществе. Эта потребность в человеческом фоне всю жизнь приводила в изумление знакомых Серебрякова, не понимавших, зачем нужно приглашать их в гости и не слушать. Со временем Ирина привыкла говорить в пустоту, выслушивая ответы невпопад и странные бессмысленные реплики. Она даже научилась по ним определять, о чем на самом деле думает муж, когда делает вид, что принимает участие в обсуждении плана очередного летнего отдыха. Она научилась спать при громко работающем телевизоре и есть под вопли магнитофона. Муж нуждался во внешнем шумовом оформлении своих замыслов и проектов. В тот первый вечер он проводил ее к закрывающемуся метро, а потом Ирина долго стучала в запертую дверь общежития и поднималась пешком на одиннадцатый этаж, обруганная злющей вахтершей. Она даже не почувствовала пройденных ступенек, потому что впервые в жизни влюбилась.

Они стали встречаться. Их встречи были странными. Серебряков вроде бы ухаживал, но словно по обязанности. В ее внешности восторгался только длинными черными волосами, часто просил распустить их, а не стягивать в пучок на макушке, хотя распущенные волосы не шли к круглому простому лицу Ирины. Потом Александр неоднократно пресекал ее попытки избавиться от этого надоевшего ненужного украшения. Несколько раз он приглашал Ирину в компанию друзей, с которыми отмечал праздники.

Она поняла, что Саша любит эту женщину, сразу, еще не видя их вместе. Первая красавица факультета с ярким лицом и не менее ярким именем.

— Лада, — представил ее Серебряков, и голос его с тоской и нежностью замер на последней ноте необычного имени.

Ирина даже не смела ревновать. Бессмысленно быть соперницей той, которая родилась, чтобы ее все любили. Мужчины, разумеется, ибо у Лады никогда не было подруг. Никто из девушек не решался намертво затеряться в тени ее колдовского очарования. Ирина отчетливо представляла, как можно отчаянно любить эти дымчатые глаза и полные чувственные губы. Длинные черные волосы, казавшиеся Ирине бесполезной мукой, Ладе служили обрамлением ее сияющей красоты. Правда, у Лады был жених и он стоял на страже всяких на нее посягательств. Но Ирина понимала, что настоящее чувство не признает официальных уз. У Лады могло быть десять законных мужей, и она наплевала бы на все это ради любви. Эта женщина не была ни расчетливой, ни здравомыслящей, и Ирина по-настоящему испугалась за свое хрупкое счастье.

— Милая девушка, — г сказала она Саше, кивнув на танцующую в кругу молодых людей Ладу. — Нравится тебе?

— С чего ты взяла? — буркнул Серебряков, избегая смотреть в глаза Ирине.

В двадцать лет искусство скрывать эмоции еще не отточено с таким совершенством, как в более зрелом возрасте.

Но, помолчав, Александр с горечью добавил:

— Любить ее — все равно что стоять в очереди за колбасой.

Ирина правильно поняла его слова. Она никогда не видела их рядом: Лада умела держать дистанцию. Попадая в одну компанию, они не разговаривали друг с другом, но все понимали и знали, что между ними существует взаимная симпатия. Чего он добивался, понять не мог никто. Его ухаживания за Ириной отличались своей неискренностью даже среди самых известных институтских донжуанов, которым, в отличие от Александра, было нужно что-то весьма конкретное от своих дам.

В день свадьбы Лады Ирина стала женщиной. Серебряков напился, чего с ним не случалось раньше, и впервые проявил интерес к ней как к женщине. Она была одна в комнате. Соседка уехала к родителям на майские праздники. И у них с Александром все случилось в первый раз, и этот кошмар навсегда остался одним из самых жутких воспоминаний в ее жизни.

Если бы женщина любила телом, для Ирины все счастливо закончилось бы в ту прохладную майскую ночь, когда любимый мужчина пытался вызвать в себе желание и страсть к ее неловкому телу. Восторженные любовные романы, запоем прочитанные в огромном количестве под сенью родительского дома, сконцентрировались в Ирине одним раскаленным словом «ложь». Все оказалось ложью: и умелые раздевания, и. долгие ласки, вызывающие взаимный восторг, и сам акт, преподнесенный как нечто прекрасное, как великий апогей бушующей страсти.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9

Также по теме

Пролог
…Гнев и отчаяние раскаленными иглами терзают душу… …срывающийся снег больно царапает разгоряченное лицо… …слишком мало времени… …слишком мало силы… …слишком много противников… …только боль, ...

Сильнее «Виагры»
Мексиканские пирамиды по размерам не уступают египетским, например, 60-метровая пирамида Солнца в городе Теотихуакан близ Мехико имеет основание площадью 200 кв. м. Все они усечены в верхней части, и ...

Пирамида в Сейле
Пирамида в Сейле – это пирамида, которая находится недалеко от железной дороги, между Фаюмом и Нилом, на горе. Данную пирамиду обнаружили в 1898 году, это был Людвиг Борхардт. Стоит отметить, чт ...