Затем все весело и много пили. Саша совсем освоилась в компании мужчин и вела себя как хозяйка вечера.

Она капризничала и всячески требовала к себе внимания. Саша никогда не видел ее выпившей и теперь удивился. Удивился тому, что девушка, которую он, казалось, знал, могла быть такой веселой и даже остроумной.

– Старик, давай выйдем, – неожиданно предложил Паша Саше. – Покурим…

– Ну что ж, – согласился Саша, с кряхтением выползая из удобного стула, – пошли покурим.

Разговор, для которого Паша вытащил Сашу, касался Саши. Касался девушки по имени Саша.

– Старик, я, кажется, влюбился в Сашу, – испуганно сообщил товарищу Паша и нервно закурил сигарету.

– Надеюсь, не в меня? – засмеялся Саша.

Паша рассмеялся в ответ:

– Тебя я люблю, но несколько иначе. У тебя с Сашей что? Серьезно?

– Нет, Паша, – уже без тени улыбки ответил Саша. – Несерьезно. Так… пошутили, и все. Так что… действуй.

Паша очень обрадовался. И Саша тоже обрадовался. Это обременительное знакомство порядком тяготило его. И мужчины, оба счастливые, но счастливые каждый по-своему, с сияющими улыбками вернулись за столик. Паша удвоил количество комплиментов и утроил внимание, которое уделял Саше.

– Саша, мне кажется, вы говорили, что у вас неприятности. Может быть, мы как-нибудь разрешим их?

Саша загадочно улыбнулась.

– Неприятности… – повторила она. – Ну, возможно, одну неприятность вы уже решили… – И Саша многообещающе посмотрела в глаза Паше.

– А вторую? – напомнил Паша.

– А вторая произошла на работе. Но я уж как-нибудь сама. Я просто ушла с работы. Не терплю людей, которые не умеют себя вести. А мой начальник относится как раз к таким.

Потом возник спор. Спор на тему умения себя вести. Пашу и улыбчивую Сашу оставили в покое, предоставив их самим себе. А спор возник главным образом между Гешей и Сашей. Леша все больше мрачно молчал. Но и Леша в конце концов был втянут в дискуссию о правильном и неправильном поведении.

А Саша тогда сказал целую речь:

– Поймите, я вовсе не говорю, что у нас тут все себя плохо ведут. Не плохо, нет, а просто неправильно, не так. Не так, как надо. И надо даже не мне, а вообще не надо. Никому не надо. Прежде всего, им не надо. А надо просто поступать правильно, и все будет нормально. Вот мы говорим: грех, рай, ад. Мы оперируем этими понятиями, а подчас в Бога-то и не верим. А может быть, это и не так важно? Точнее, не столь уж и важно, как это до нас пытаются донести служители культа. То есть если я грешу и верю в Бога – я имею все шансы попасть в рай. А если не верю, но живу по тем же евангельским принципам, по десяти заповедям, то мой последний путь освещен адским пламенем? Почему? Почему так?!

Саша ни к кому конкретно не обращался. Но все присутствующие сочли своим долгом ответить Саше. И почти хором заголосили:

– Не знаем.

– Важно просто поступать правильно! – продолжал Саша, не обращая внимания на нестройный хор голосов своих компаньонов. – Ну, или другими словами выражаясь, не грешить. Просто не грешить! А еще делать, творить, вершить добро! Хотя бы то, что в наших силах. Не может быть, чтобы там, наверху, это было не оценено. Такого просто не может быть. Неважно, каким Богом, или богами, или кармой, или еще какими-нибудь явлениями, непонятными и пока нам неизвестными… Но это должно быть оценено и замечено. Какая-то справедливость должна существовать. Нет, не награда. Награда – это лишнее! Делать доброе дело и надеяться на награду, точнее, ждать за это награду – это уже не доброе дело. Это корысть, меркантильность. А просто правильно жить – этого вполне достаточно.

Саша сделал паузу. Он закурил. Все молчали. И Саша, воодушевленный всеобщим молчанием, продолжил:

– Нужно всем поступать правильно, сообразно человеческим взглядам на это понятие правильности. Поступать сообразно человеческим понятиям о добре и зле. И это, несомненно, будет оценено. А если не оценится… не оценится так, как надо, неважно верю я в Бога или нет… Но если я правильно поступаю, то будет высшей несправедливостью лишить меня Царствия Небесного за мое безверие, коли я не грешил. Ведь я сделал меньше зла, чем тот человек, который грешил и раскаялся или просто верил в Бога. Он не больше меня заслуживает какого-то всепрощения. Если тот Бог не согласен со мной, значит, нет высшей справедливости. Значит, ее, справедливости, нет! Вообще нет! Значит, такой Бог – неправильный Бог. Неправильный, если не замечает добра и чистоту помыслов.

– А как это – правильно? Кто вправе определять эту правильность? – смущенно спросил Леша.

– Мораль – вот мерило этой правильности. Точнее, нравственные нормы поведения человека. Хотя… хотя… – задумался на мгновение Саша, – может, ее нет? Может быть, мораль – это химера. Химера, как совесть, о которой Гитлер говорил, что она химера. И нет никакой морали? Возможно, все это выдумано человеком. Не убий, не укради… Может, надо красть? Может, нужно воровать? Быть может, и в убийстве все не так страшно? Может быть. Может быть, и так. Возможно, все выдумано. Но тогда есть одно правило, точнее, одна аксиома. Подчиняясь ей, следуя этой аксиоме, не нужны никакие законы, не нужны даже заповеди.

Страницы: 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100

Также по теме

Сильнее «Виагры»
Мексиканские пирамиды по размерам не уступают египетским, например, 60-метровая пирамида Солнца в городе Теотихуакан близ Мехико имеет основание площадью 200 кв. м. Все они усечены в верхней части, и ...

БИБЛИОГРАФИЯ
1. Библия. Книги Священного Писания Ветхого и Нового Завета- Синодальное издание. 2. Авеста. — М, Дружба народов, 1993. 3. Аверинцев С.С. Плутарх и античная биография. — М, 1973. 4. Агбунов М.В. За ...

Пролог
…Гнев и отчаяние раскаленными иглами терзают душу… …срывающийся снег больно царапает разгоряченное лицо… …слишком мало времени… …слишком мало силы… …слишком много противников… …только боль, ...