– И у нее от тебя пятеро детей?

– Да, – упрямо твердил Саша.

– И никто не знает о вашей связи?

– Да!

Наташа обдумала какую-то случайно попавшую в голову мысль и снова заулыбалась.

– Пусть так, но я хочу тебя, – с пьяной откровенностью заявила она. – Ты так эротично играл своими макаронами…

– Маракасами, – машинально поправил Саша.

– Да! Да! Именно маракасами! – Наташа вся извивалась от желания. – Хочешь, возьми мои маракасы и поиграй ими.

При этих словах Наташа указала руками на свои груди как на альтернативу профессиональной перкуссии. «Маракасы», эти альтернативные «маракасы» от Наташи, и впрямь были неплохи. При других обстоятельствах Саша, может быть, и воспользовался ситуацией и, может быть, извлек пару нот из пышных инструментов. Но он был слишком трезв. То есть Саша был недостаточно пьян. Недостаточно пьян, для того чтобы не видеть Наташиного носа картошкой, ее оттопыренных ушей, вызывающе торчавших из прически, асимметрии в лице. Точнее, Саша был до обидного трезв, чтобы не замечать ее утиной походки. Он просто не мог. Не мог перешагнуть через себя и свое стойкое стремление к прекрасному. А Наташа…

Наташа напоминала Саше обезьянку, не в самом симпатичном понимании этого слова. А обезьян Саша не любил. Не мог любить их так, как сейчас хотела, точнее, требовала от него Наташа.

Саша мучительно искал выход. Он старательно думал. Думал мысли, беспомощным комком метавшиеся по его голове, но решение, правильное и элегантное решение, не приходило.

А между тем Наташа, ободренная молчанием Саши, усилила натиск. Она соблазнительно улыбнулась кривыми желтыми зубами и начала выполнять нечто, отдаленно напоминающее стриптиз. Наташа начала вдохновенно напевать. Точнее, и не напевать даже, а мычать. Мычать какую-то совершенно неузнаваемую мелодию. При этом девушка отчаянно завиляла бедрами. После трехминутной пантомимы она перешла к собственно стриптизу. Наступил период раздевания, и Наташа начала его сверху. Не прекращая вилять задом, она стянула с себя блузку и игриво запустила ее в ошалевшего Сашу. Запах пота, исходивший от блузки, вскружил ему голову. Он почувствовал себя жутко и закрыл глаза. Закрыл их, уткнувшись в эту самую блузку, в Наташину блузку, пропахшую потом и солеными огурцами. Наташа, упиваясь мыслью, что Саша наслаждается следами аромата ее тела на блузке, призывно засмеялась:

– Иди! Иди же сюда, я покажу тебе, что такое страсть!

Но Саша не хотел этого знать. Точнее, он не хотел знать это от нее, Наташи.

– Слушай, я должен сходить в туалет, должен помыться…

– Иди же, глупышка. Иди, только возвращайся быстрее.

Саша отчетливо ощутил, четко понял, что вот он – шанс. Шанс, которого у него может больше и не случиться. Он оглянулся и прощально посмотрел на Наташу. Может быть, она что-то заподозрила, и девушка поднялась:

– Хочешь, я тебя провожу?

– Да нет, не стоит. Я уже большой мальчик.

– А вдруг ты заблудишься?

Наташа действительно пошла следом за Сашей. Она посмотрела, как мужчина скрылся в ванной, и только тогда вернулась за стол. А Саша открыл кран и долго прислушивался у двери. Выждав достаточно времени, он тихо вышел, на цыпочках прокрался по коридору, осторожно взял в руки свою куртку и обувь. Стараясь не дышать, открыл замок и побежал.

Саша бежал. В последний раз он так быстро бегал в школе на уроке физкультуры. Именно тогда он узнал, четко понял, что такое второе дыхание. А сейчас Саша бежал по мерзлой грязи в носках. Но неудобства при этом не испытывал. Саша не испытывал совершенно никакого дискомфорта, а, напротив, отчетливо чувствовал огромное облегчение. Ему было легко и спокойно. Легко, как птице в безоблачном небе. Спокойно, как в детстве, как тогда, когда бабушка пекла свои вкусные блинчики. А еще Саша думал, что он, наверное, никогда не женится.

А потом был разговор с Олей. Серьезный и даже, может быть, жесткий разговор.

– Ты это все специально сделала, точнее, подстроила? – спрашивал Саша Олю, как только вернулся в квартиру на Сретенке от Наташи. – Я там был в качестве подарка? Ну же, признайся!

– И не проси, – лениво ответила Оля, – все равно не признаюсь.

– Не важно, я и сам знаю. Знаю и твердо догадываюсь. Прошу только об одном – впредь не ставь меня в идиотское положение. И уволь меня, пожалуйста, от всех своих подруг и потенциальных невест. Сваха из тебя никакая. И я не нуждаюсь в подобных услугах. Не нуждаюсь! Запомни это твердо и отчетливо!

Саша тогда говорил резко и, может быть, зло. Но разговор этот должен был состояться, и он состоялся. Оля молчала. Она не опровергала и не соглашалась. Она молчала. Просто молчала и курила. А еще она с какой-то усмешкой в глазах смотрела на Сашу. А он чувствовал эту усмешку, видел ее, но продолжал отчитывать Олю. Отчитывать ее за вмешательство в свою личную жизнь.

Страницы: 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91

Также по теме

Ломаная пирамида
Ломаная пирамида, созданная фараоном Снофру 4-й династии Древнего царства, датируется около 2600 годом до нашей эры. Это уникальный пример первой настоящей пирамиды , а не ступенчатой. Расположена пи ...

Освобождение Москвы
Русское государство в начале XVII века переживало чрезвычайно сложный период своей истории, получивший название "Смутное время". Между землевладельцами, боярами-вотчинниками и помещиками-д ...

Список использованной литературы
1. Александр  Васильевич Суворов: К 250-летию со дня рождения. – М.: Наука, 1980. 2. Андреев И. А.  Боевые самолеты. – М.: Молод. гвардия, 1981. 3. Азимов А.  Путеводитель по науке. ...