Теперь водка катилась по пищеводу легко и свободно, как мысли в голове. Паша занюхал рукавом куртки и пригубил предложенный Славиком сок. Боря передал ему самодельный шампур с дымящимися кусочками мяса. И Паша вгрызался своими молодыми зубами в непрожаренный внутри и обугленный сверху комок мышц. Паша вгрызался, но безрезультатно. Шашлык не поддавался. А еще он явно не удался. Мало того что мясо было не разгрызть нормальными человеческими челюстями, оно было еще и несоленым. Боря просто забыл об этом. Сок, который при остервенелом натиске зубов попадал из мяса в рот, был неприятным. Горячим, кислым от обилия уксуса и горьким от образовавшейся угольной корочки. И Паша отчетливо понял, он даже очень четко и остро ощутил, что не любит шашлык. Он его терпеть не может!

– Нормальный шашлычок получился, – нахваливал между тем Боря свой кулинарный шедевр.

– Ага, вкусный! – подтвердил Славик и едва не сломал зуб.

Тем не менее такой вкуснятины никто больше чем по одному кусочку не осилил. И шашлык бесславно был свален все на ту же сумку. Сумку с надписью «СССР». Последующее принятие «на грудь» проходило под сок и колбасу. Паша чувствовал, как мысли останавливали свой бег, как они постепенно стопорились, спотыкались, наползая друг на друга. Он уже не принимал участия в разговоре, больше слушал, уставившись в одну точку, и молчал. А еще Паша поймал себя на том, что совершенно не понимает сказанных товарищами слов. Единственная, а точнее, последняя фраза, смысл которой был ясен для Паши, была фраза, произнесенная Борей.

– Поехали, мужики, – сильно заплетающимся языком проговорил он и отправил стакан с водкой в рот.

И Паша поехал… Точнее, не поехал, а поплыл. Поплыл и даже отъехал.

Через какое-то время сквозь сладкое дремотное состояние до него стали доноситься голоса. Это были голоса друзей. Его, Павла, или даже не его самого, а его тело куда-то несли, тащили по узким тропинкам, царапая о ветки раскорячившихся деревьев. А потом Паша догадался, вернее, даже не догадался, а отчетливо почувствовал, как с него сползли джинсы. Он не преминул заявить об этом другу.

– Славик… – прогудел он и сильно заплетающимся языком продолжил: – С меня брюки сползли.

– Никого не волнуйся, – приободрил его Славик, – это не важно сейчас. Сейчас не до приличий. Ты, главное, не висни на нас. Ты помогай нам. Пытайся идти.

А Паша сказал, что он не может идти, потому что штаны сползли до колен и они ему очень мешают идти. Он почувствовал, как руки друзей пытаются привести его джинсы в порядок. При этом Боря и Славик перестали поддерживать Пашу под руки. Он потерял равновесие и четко увидел, как небо резко сползло вниз. Он упал.

Последнее, что всплыло в сознании, это видение отца, которого Паша видел на пожелтевшей фотографии из семейного альбома. На снимке отцу было около двенадцати лет. И вот этот шибко умный, не по годам смышленый подросток подмигнул Паше, эффектно сплюнул через зубы, как это делал новый знакомый Боря. А потом маленький папа хитро прищурился и ласково сказал Паше:

– А вот я в твои годы…

Больше Паша не видел ничего. Ничего не воспринимал, кроме карусели, которая мчала его неведомо куда, унося в мир тяжелого алкогольного сна. И он, уронив голову набок, заснул…

Паша проснулся от какого-то непонятного стука. Стук был в самой голове. Частый, как морзянка, и настойчивый стук. А потом Паша понял. Он понял отчетливо и совершенно четко, что дробь, так настойчиво звучавшая в голове, была не чем иным, как дробью, выбиваемой его, Пашиными, зубами. Вероятнее всего, он просто замерз. Точнее, не просто замерз, а замерз сильно, и даже очень.

Паша сделал попытку накрыться одеялом с головой. Накрыться, чтобы согреться, накрыться, чтобы стало тепло и безмятежно. Но рука, шарившая по телу, не нащупала, не нашла одеяла. Его, этого самого одеяла… одеяла, призванного спасать человека от замерзания, не было… Рука, скрюченные пальцы которой продолжали поиск, нащупала одежду. Верхнюю одежду Паши. А именно куртку и джинсы, но не одеяло. Паша попытался сообразить, где он и почему лежит одетый. Он хотел подумать, но на сей раз от легкости мысли в голове, той самой легкости, что он испытал при опьянении, не осталось и следа. Мысли были тяжелыми и неповоротливыми. Но они были – эти мысли. И Паша их думал. Старательно думал, но ничего не понимал.

Сделав над собой усилие, Паша открыл глаза. Точнее, один глаз. Второму глазу никак не удавалось открыться. Что-то мешало ему. И этим открытым глазом Паша посмотрел по сторонам. Под лунным светом он разглядел деревья. Страшные чужие деревья, укоризненно махавшие ему своими ветвями. Ужас, тревожным страхом вползший в Пашино сердце, заставил молодого человека открыть второй глаз. Но он все равно ничего им не увидел. Что-то мешало смотреть. Паша отчаянно схватился рукой за невидящий глаз… Причина временной слепоты была налицо. Точнее, на лице. На лице Паша почувствовал инородный предмет, который не мог и не должен был быть на нем. Брезгливым и резким движением Паша сорвал с головы этот нелепый предмет и приблизил его к глазам, оба из которых теперь видели. И он, Паша, четко различил очертания сумки. Борина сумка с надписью «СССР» была теперь у самых глаз Паши. Именно она была на голове Паши – или он был внутри этой сумки?

Страницы: 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85

Также по теме

Пролог
…Гнев и отчаяние раскаленными иглами терзают душу… …срывающийся снег больно царапает разгоряченное лицо… …слишком мало времени… …слишком мало силы… …слишком много противников… …только боль, ...

Послание «Сынов Неба»
В 1947 году, случайно пролетая над центральным Китаем, американские летчики примерно в 100 километрах от горы Сиань в провинции Шэньси обнаружили комплекс гигантских пирамид, высота самой крупной из к ...

Китайская Белая пирамида выше египетской!
Весной 1945 года американский военный летчик Джеймс Гаусман совершил вынужденную посадку из-за неполадок в двигателе в «запретной зоне», в юго-западной части Китая. Оглянувшись вокруг, он ...