Дома никого не было. Саша не удивился. Все было нормально. Он так редко приходил домой в это время, точнее, никогда. Никого не должно было быть в это время дома. Алла на работе. Старший сын еще в школе, а младшего теща забирала к себе. Он, младший, делал у тещи уроки, а потом Алла приводила его домой. Приводила, когда сама возвращалась с работы. Поэтому ничего необычного в отсутствии домочадцев Саша не углядел, не ощутил отчетливо.

Но сказать, что Саше казалось, что все, как всегда, что все идет, как обычно, по привычной схеме, было нельзя. Совсем нельзя. Аура необычного и чего-то странного витала в воздухе, висела туманом в каждой комнате и царила в каждом предмете.

Саша стянул с себя плащ. Потом освободился от галстука и вышел на балкон покурить. Покурив, он некоторое время, точнее, около получаса слонялся на балконе. На балконе, уставленном различным хламом, который было жалко выбросить. На балконе размером метр на два. А потом он вышел, покинул балкон, по которому слонялся все эти полчаса.

Выйдя на кухню, Саша сообразил, отчетливо понял, что и здесь ему нечего делать. Совершенно. Он почувствовал, что есть он не хочет. Не хочет, потому что сыт. И Леша, наивный добрый Леша, оплатил его, Сашин, обед. Поэтому сейчас есть не хотелось. А вот попить, попить было можно. Саша включил чайник, который сразу же угрожающе загудел. Но Саша не испугался этого угрожающего, этого сердитого ворчания. Чайник делал так много раз, точнее, всякий раз, как только Саша его включал. И дальше угроз дело не шло.

А пока он прошел в спальню. В спальне прочно и уверенно – и даже где-то глубокомысленно – стоял шкаф-купе. Стоял у самой двери. Саша уважительно обошел его и освободился от душной рубашки и брюк. А потом оделся в домашнее. Оделся в домашние штаны и майку, тоже домашнюю.

Проделав этот рутинный ритуал, Саша мельком взглянул на свое отражение. Отражение в зеркальных дверцах шкафа вошло в сознание Саши, и он стал думать мысли. Думая, Саша совершенно не соглашался с зеркалом, вернее, с тем, что видит. Не согласился со своим зеркальным двойником. Саша ощущал себя совершенно не так, как выглядело его отражение. Саша всегда представлял себя молодым человеком, стройным и подтянутым. Представлял себя в элегантном плаще и с аккуратной прической. Сейчас же перед ним стоял какой-то незнакомый тип. Майка в жирных пятнах топорщилась на солидном животике. Пузыри на домашних штанах никак не гармонировали с элегантностью и плащом в воображении Саши. Но не это поразило его, а лысина, легко различимая лысина, ощутимо «ударившая» его по голове. Мешки под красными глазами тоже не придавали лицу очарования. Саша ощущал себя моложе, точнее, гораздо моложе и интереснее. Но зеркало безжалостно разбило иллюзию, так свято хранимую в тайниках сознания. Саше стало неприятно. Неприятно, как тогда, когда в продуктовом магазине вместо докторской колбасы ему подсунули ливерную. Неприятно и страшно, как тогда в детстве, когда он с раскрытым от ужаса ртом вглядывался в бесконечность. Саше больше не хотелось смотреть в зеркало. И он не стал этого делать. Отошел в сторону.

А затем Саша прошел в туалет. Он стоял и, вглядываясь в фаянсовый блеск белого унитаза, размышлял, спрашивал себя, отчетливо думал: «Интересно, а Оля заходила туда… в тот туалет на трассе, перед тем… перед тем как… так нелепо попасть под нелепую машину с нелепым названием „Запорожец"? И если заходила, то для чего? Что она там делала?»

Потом Саша помыл руки. И только потом, когда кран в ванной был уже закрыт, а свет выключен, лишь только тогда Саша вернулся на кухню. Чайник уже прекратил свое монотонное ворчание и даже как-то миролюбиво молчал. Саша заварил чай и начал пить. Пить тот самый чай, который только что заварил.

А еще чай, который пил Саша, был горячий. И чтобы не обжечься, Саша дул на него. Дул ртом, складывая губы в трубочку. Со стороны это выглядело смешно. Но Саша не хотел видеть себя со стороны. Общения с зеркалом ему хватило. А больше экспериментировать ему не хотелось.

На подоконнике, рядом с цветами, лежали кусок оберточной бумаги и забытая кем-то из детей ручка. Саша вспомнил свою обиду на зеркало, точнее, он ее и не забывал, только сейчас он почувствовал, что действительно гневается на зеркало. Он им, этим зеркалом, был отчетливо недоволен. И Саша взял ручку. Взял он также листок, клочок оберточной бумаги, и начал писать. Начал выражать свою обиду и изливать ее на бумагу.

Я в зеркало напрасно посмотрел,

Надеясь в нем найти поддержку.

Поддержку ждал, но лишь усмешку

Я в зеркале бездушном лицезрел.

С усмешкой зеркало сказало,

Страницы: 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64

Также по теме

Война и политика в письмах Императрицы Александры
Результатом этой "утечки" стала первая публикация писем императрицы Александры Федоровны, предпринятая берлинским издательством "Слово" в 1922 году. Письма публиковались, начиная ...

Сильнее «Виагры»
Мексиканские пирамиды по размерам не уступают египетским, например, 60-метровая пирамида Солнца в городе Теотихуакан близ Мехико имеет основание площадью 200 кв. м. Все они усечены в верхней части, и ...

Способы постройки пирамид
По представлениям современных ученых пирамиды в Древнем Египте начали возводиться около 26 века до нашей эры. Но до сих пор не известно, как именно были построены эти чудеса света. Но одно мы можем ск ...