Саша запустил двигатель, но продолжал молча сидеть. Он не знал, куда ему ехать, точнее, он знал Москву, знал, как ехать, а вот куда и зачем ехать – не знал. Наконец Саша поехал. Он так и не узнал, куда ему ехать, но поехал. Поехал просто так. Просто поехал, чтобы ехать, а не стоять на месте.

А еще Саша отчетливо понял, что он с удовольствием уехал бы сейчас в Ейск. Но не навсегда, а может быть, на время. Но Москва сейчас давила его своей душной тоской и даже отчаянием. И это отчаяние было тяжелым, даже неподъемным и каким-то безнадежным.

И вдруг Саше стало ясно, что его всегда тревожила эта тоска. Все вдруг переменилось, потеряло свою ценность и привлекательность. А еще ему вдруг показалось, что весь мир перевернулся, а точнее, вывернулся наизнанку. И если раньше казалось, что он, Саша, был внутри этого мира, то теперь Саша отчетливо осознавал, что остался снаружи. Остался вне мира…

Оказывается, Саше не хочется. Всегда хотелось или, вернее, казалось, что хочется, а на самом деле не хотелось. А может быть, ему просто хотелось ничего, то есть ничего не хотелось. Но Саша всегда делал и находил в этом смысл. А теперь он не хочет ничего и даже не хочет искать в этом смысл.

Саша отчетливо подумал те мысли, что бездомной толпой толпились у него в голове, а затем подумал другую мысль, совершенно другую и трезвую. «Если я так думаю, то есть думаю ни о чем, может, я вообще сошел с ума? Эти мысли напоминают бред и ничего более!» – подумал Саша.

Затем он остановился и долго стоял на каком-то перекрестке. Все ему сигналили, но он продолжал вглядываться в меняющиеся сигналы светофора. Саша так и сидел в заведенной машине и не трогался с места. День был таким солнечным, что Саша физически ощутил на себе плащ. Даже не сам плащ, а его нерасплавленные измятые складки. Обычно Саша садился в машину, относясь к плащу очень бережно, а сейчас не совсем бережно сел. Даже совсем как-то небрежно. А ведь он любил свой любимый плащ. А тут наплевал на него. Точнее, не наплевал в буквальном смысле слюнями, а так наплевал, мысленно.

А потом Саша поехал. Поехал в офис «Эмжэ». Поехал на работу. На свою работу поехал. Он ехал и думал, думал, пока не доехал.

А потом прошел пустым коридором. Удивился, что снова никого не встретил, а потом подумал, что перерыв и ничего удивительного в том, что все ушли на перерыв. Саша ощутил, что тоже готов взять перерыв, тайм-аут, но не для того, чтобы перекусить, а для того, чтобы отдохнуть. Отдохнуть от всего, и прежде всего от себя и своих сложных и странных мыслей. Сейчас Саша особенно остро не любил свои мысли, он не любил даже то, как он думает эти мысли. А еще больше он не любил то, чем он думал мысли.

Саша как-то уж совсем отрешенно прошел в туалет. С самыми отрешенными намерениями он расположился у писсуара. Чувствовал, что обязательно должен был освободиться от этого груза, освободиться от ненужного и даже лишнего. Освободиться, от того, что давило на него и нависало над ним темным пятном.

И Саша сделал это. Точнее, он почувствовал, что делает это. Он долго не мог попасть в заранее намеченное место, но его это не волновало. Он удивился, что его это не волнует, а потом подумал как-то особенно отрешенно: «Да и хрен с ним!» Саша отчетливо понял, что теперь это не главное. Попасть в цель – это не главное. Главное – это освобождение. Освобождение от накопленного негатива. И Саша чувствовал в себе это горячее желание отрешиться от лишнего. И лишнее исходило из него. А Саша знал это и понял, что это правильно.

Потом Саша просто стоял. Он ничего не делал, просто стоял. Стоял и смотрел на негатив, покинувший его. Стоял и думал, думал, что он держал в руках удачу. Он хотел ухватиться за кончик удачи, потрогать ее на ощупь, но не мог. Не до того ему было сейчас. Мысли снова взяли власть над его уставшим и даже утомленным мыслями мозгом.

Саша умыл руки, точнее, лицо, а потом и руки. Он посмотрел на себя невидящим взглядом. Посмотрел в зеркало, висевшее перед ним. Посмотрел и не увидел себя. Точнее, увидел некий призрачный образ старого, излишне серьезного, но совершенно незнакомого молодого человека. «Что это? – роились мысли. – Шизофрения?» С горькой усмешкой Саша произнес это слово вслух: «Шизофрения!» Произнес и замолчал.

А потом посмотрел в зеркало и вспомнил. Саша вспомнил, что в его детстве в родительской квартире было трюмо. Две половинки этого зеркала поворачивались, и, когда они находились одна напротив другой, можно было заглянуть в бесконечность. А это была именно бесконечность. Насколько хватало взгляда, перед Сашей разворачивалось бесчисленное количество копий отражений этих зеркал. И себя он видел бесчисленное множество. Только там, как с одной стороны, так и с другой, было темно. В самом конце там было темно. Саша боялся, но тщетно пытался разглядеть, что там в конце. Он светил фонариком, но свет, отраженный от тысяч зеркал, слепил глаза. И Саше не было видно чего-то важного.

Страницы: 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42

Также по теме

«Замогильные птички»
В тибетскую группу входят более 100 пирамид и монументов самых разнообразных форм и размеров, четко ориентированных по сторонам света и расположенных вокруг основной пирамиды высотой 6714 метров, кото ...

Культура Норте-Чико
Культура Норте-Чико или Культура Караль-Супе (второе название чаще используется в испаноязычной литературе) — доколумбова цивилизация в регионе Норте-Чико на северно-центральном побережье Перу. ...

Освобождение Москвы
Русское государство в начале XVII века переживало чрезвычайно сложный период своей истории, получивший название "Смутное время". Между землевладельцами, боярами-вотчинниками и помещиками-д ...