Ближе к вечеру Геша засобирался домой. Саша не мог оставить его одного.

– Может, останешься? – предложил Саша.

– Нет, и не уговаривай, – категорично заявил Геша. – Пойду я. Чего я тут у тебя? У тебя, Саша, жена есть. Дети. У меня тоже есть. Жена есть. Все у нас есть. Нет только покоя и ясности. Ясности и покоя нет.

Саша вызвался довезти Гешу до дому. А еще Саша предложил другу заехать в больницу к Оле:

– Может быть, пропустят?

А Геша сказал, что попробовать стоит.

Геша не ошибся. Друзья безо всяких преград в виде строгих санитарок или наглых секьюрити поднялись на третий этаж, где была палата Оли. У палаты интенсивной терапии мужчины тоже никого не встретили и беспрепятственно вошли в покои.

Оля безжизненно лежала на белом белье. Капельницы, трубочки, бинты и запах лекарств буквально кружил голову. А еще Саша увидел на больничном пододеяльнике солидных размеров дыру. Простую дыру, с обтрепанными краями, через которую виднелось красное больничное одеяло. Глаза Саши слегка увлажнились. Геша ободряющее приобнял друга:

– Остынь, старичок, все еще образуется. Врач же сказал, что надежду терять не стоит.

– Да я все из-за плаща никак не успокоюсь. – Саша хотел закурить, но решил все же, что здесь этого делать не следует. – Плащ-то какой у меня элегантный был, а теперь…

– Да-а-а, – многозначительно протянул Геша, а потом добавил: – Уж!

А потом Саша и Геша ехали в машине и молчали. Точнее, они не говорили, ни о чем не говорили, а только курили.

– Давай твоих покурим, – попросил Геша и больше не сказал ни слова.

Они молча курили и ехали в машине. А на улицу опустился темный и какой-то жалкий вечер. А Саша вдруг подумал, что хорошо, что теперь вечер. Потому что день был каким-то длинным, даже бесконечно длинным, а может быть, и ужасно длинным. Саша подумал мысль, вернее, поймал себя на ощущении, что все вдруг сделалось странным. Странным и непохожим. Саше одновременно было удивительно, что все вокруг так круто изменилось, и было как-то спокойно и вполне понятно, что этот день не похож ни на один, прожитый до этого.

Саша подрулил к подъезду Геши.

– Спасибо тебе. Право… не знаю, чтобы я без тебя делал… – каким-то извиняющимся тоном благодарил Геша.

– Не надо, Геша. За это не благодарят, – отмахнулся Саша.

А потом Саша поехал домой. Пробок не было. Ехалось свободно и легко.

Дома Саша сразу лег. Лег не раздеваясь. Точнее, плащ и обувь Саша снял, а все остальное не стал. Даже галстук не ослабил. Сейчас, в этот час Саше было все равно, как он выглядит, ему даже было не до элегантности сейчас. Просто не хотелось раздеваться. Саша это отчетливо понял и даже конкретно ощутил всем телом. Усталость тяжелым вечерним грузом надвинулась на него.

А еще Саша никого не встретил, никого не видел в этот вечер. Он был один и остро ощущал это одиночество. Детей не было слышно. Аллу он тоже не видел. А еще он удивился, что телефон молчал весь день, что его никто не искал, что с работы ни разу не позвонили и не спросили, где он и как. Было также удивительно, что сегодняшний рабочий процесс как-то обошелся без своего руководителя и даже назойливый Женя, обычно не обходившийся без советов Саши, не звонил. Словно он выпал из обоймы туалетостроения, такого важного и неблагодарного дела в нашей стране.

«Эмжэ» не мог существовать без своего руководителя. Саша всегда был в этом отчетливо уверен и вникал, точнее, привык вникать в любой процесс. Любое решение, вплоть до помывки окон и заправки картриджей на принтере, требовало Сашиного одобрения. И вот день пролетел, и он никому не понадобился. Это его, в общем, радовало, но и огорчало.

При других обстоятельствах Саша удивился бы, а точнее, возмутился, но сейчас это казалось вполне нормальным и допустимым. Он слышал свои вопросы и слышал свои ответы на них. Все так и должно быть! Было некоторое беспокойство, некоторое осознание нереальности происходящего, но Саша гасил их простой фразой, что при нынешних обстоятельствах именно так все и должно быть.

А потом он заснул. Точнее, не заснул, а впал в какое-то зябкое забытье. Снились ему люди, которых он давно не видел и уже успел забыть. А еще грезились разные эпизоды прожитой жизни. Саше приснилось, как он играл на маракасах на том самом концерте. Играл и раскрывал рот у микрофона. А изо рта вместо слов вылетали большие черные птицы. Вылетали и тут же падали к ногам безобразными черными кляксами.

А еще ему приснилось, как еще учеником восьмого класса он собирался на первомайскую демонстрацию, точнее, не собирался, но им пригрозили снижением оценок, если они не явятся на мероприятие. Тогда он вместе с двумя друзьями нарисовал плакат. На плакате была изображена разломанная бомба. Под бомбой большими, даже огромными буквами было написано: «Peace – ДА!» Тогда классная руководительница похвалила ребят за инициативу, поскольку плакат был политически выдержанным. А ребята умирали со смеху. Если читать звуки слов – сначала английские, а потом русские, – то получалось нехорошее слово. Друзей это жутко забавляло. Их даже показали потом по телевизору с этим плакатом. А теперь Саше приснился этот плакат, и ему стало стыдно.

Страницы: 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20

Также по теме

ЭПИЛОГ
Теперь я подхожу к самому невероятному эпизоду моей истории, к моему перемещению во времени, в вашу эпоху. Мы работали над овладением темпоральными полями, и нам уже удалось добиться кое-каких ус ...

Универсальные передатчики
Обычно пирамиды воздвигались в местах выхода на поверхность Земли мощных энергетических потоков, и люди до сих пор ощущают на себе их воздействие. Первым из наших современников, кто установил ряд нео ...

Пирамида в Сейле
Пирамида в Сейле – это пирамида, которая находится недалеко от железной дороги, между Фаюмом и Нилом, на горе. Данную пирамиду обнаружили в 1898 году, это был Людвиг Борхардт. Стоит отметить, чт ...